:: 26 февраля 2012 ::

Вот и масленица рыжим блином к концу катится, вот и Прощёное воскресенье...

Раскрыл том писем Сергея Фуделя: «Бог скрывает (прячет) себя от человека в другом человеке. Тот, кто ищет Его, должен искать Его в другом человеке, в делании для другого. Тут тайна непостижимая, тут приоткрытие тайны Любви».

И не только Бог скрывается в другом.... Я сам — тоже скрыт в другом, в ближнем. Бедный Сартр, говоря: «Другой — это ад», не таил ли внутри себя, как знать, ощущение: ад внутри другого — это МОЙ ад, мне тошно с другим, потому что тошно с самим собой?..

И ад, и рай. Всё наше — скрыто в ближнем... Как совершенно верно заметил однажды наш коллега, священник и поэт Джон Донн, никто из нас не остров, все мы — части материка. Но довольно цитат — стоит просто воочию посмотреть на этот материк: вон он, всплыл из бурных и грязных вод житейского моря, собрался воедино — в храме Божием.... Прежде чем собраться в светлый день Пасхи — собрался в день Прощёного воскресенья.

Критику того, что происходит в храме в этот день вечером, приходилось слышать неоднократно от разных людей. Чин прощёния, все облачения уже постовые, темные, священники с амвона земно кланяются народу, народ плачет, подходит ко кресту: «Прости меня! — Бог простит, и я прощаю!» Критики фыркают: да половины этих людей в иные дни нет в храме, просят прощёния люди, вовсе порой между собой не знакомые, лучше бы без рекламы, тайно просили прощёния у тех, кому действительно причинили обиду, выдавливают из себя слезы, а завтра снова начнут собачиться, зачем этот обряд, напоминающий карнавал... Вроде бы правда всё это, но... ПРАВДА ли это? Или правдоподобие, которым так любит оперировать нечистый дух, чтобы заморочить человеку голову и сердце?

Нет, Прощёное воскресенье — вовсе не карнавал. Чином прощёния Церковь напоминает, из года в год, христианам про очень важные вещи... Не просто про то, что вот, мол, положено прощать — напоминает про сам механизм действия в человеке этих важнейших процессов, прощёния и осуждения.

Да-да, именно осуждения, которое прощёнию противостоит. Видя в другом грех и осуждая его, даже при этом имея в виду, что осуждаем-то вроде бы именно грех, а не самого его носителя, мы забываем: если бы этого греха не было в НАС самих — мы бы его не видели. То, что осудили в другом — есть в нас. Заноза в глазу ближнего и бревно в собственном глазу — древесина одного и того же дерева. Про это говорят не только святые отцы и психологи, но давно и по-простому говорит народ: «рыбак рыбака видит издалека».

Осуждение — своего рода негативный, болезненный, но повод познать самих себя. Прося прощёния друг у друга, мы имеем возможность сказать этим Богу: «Вот, Господи, у меня и у него — множество грехов, множество навязано внутри нас болючих узлов... Мы, прося взаимно прощёния, хотели бы, чтоб их не было, и не суть важно, какие они и откуда взялись, лишь бы наконец исчезли без следа... Прости же и Ты нас, прости меня, мой грех, который я увидел в ближнем своем, с этим ближним я связан незримым и прочным родством Твоего закона любви!..»

Грешник видит в ближнем грех, святой в нем же видит — святыню... Именно как святыню принимали людей преподобные подвижники от древности до наших дней, вспомним все писаные и устные рассказы о них... Святыню порой поруганную — но не переставшую быть святыней. Грех в человеке они видели — но в себе этот грех с Божьей помощью победили, потому обличали грехи бескомпромиссно, но не осуждали, а молитвенно оплакивали и жалели болящее чадо Божие — и этой любовью помогали грешнику исцелиться.

Так что скепсис тех, кто взирает на обычаи Церкви со стороны, внешне, понять я в принципе могу — принять не могу. Цинично усмехаясь по поводу слов «Бог простит — и я прощаю», они совершенно не понимают, о чём речь. Чтобы понять — надо захотеть подойти ко Христу поближе, надо в молчании и внимании самому войти в Его Церковь и прикоснуться к ее таинствам, а со стороны — не поймешь ничего. Не только в Церкви — в себе самом...

Несмотря на то, что в этот день в храме все плачут, день-то этот для нас — радостный. И ощутить правоту и радость простых слов: «Прости меня» может в Прощёное воскресенье именно тот, для кого вообще Воскресенье Христово значит что-то неизмеримо важное.

Белая Христова птица!
Реет, веет, не садится.
Нет ей места для гнезда:
Всё —
Вода,
Вода,
Вода.
Америка,
Европа —
Везде вода потопа.
Пенится вода-руда,
Под водою — города.
В городах — провалы тьмы.
Там, во тьме, струимся мы.
Мы не добрые, не злые,
Никакие, никакие,
Мы — не «мы» и мы — не «вы»,
Мы ни живы, ни мертвы.
Птица, птица, нас спаси!
Воскресенье нам снеси!
Птица плачет, птица мчится,
Птица на воду садится.
Кто по водам пойдёт,
Кто яичко найдёт?
Тёплое, печёное,
Рыжее, прощёное!

23 февраля 2012 ::

Богородица простирает свой Покров над Россией. Иконописные изображения Её почитаются на Руси особо.

В самом начале ХХ века Симонов монастырь издал в Москве, в типографии Простакова на Балчуге, книгу, составленную протоиереем И. Бухаревым, «Чудотворные иконы Пресвятой Богородицы. История их изображения». В ней есть одна краткая запись: «Огневидная икона. О времени и месте явления сей иконы сказания не сохранилось. На ней изображена Богоматерь без Младенца Иисуса и с Лицом, обращенным несколько в сторону». В многотомном издании «Москва православная» сказано ещё короче: «Названа «Огневидной» из-за красного цвета одеяния Богородицы. Сведений об этой иконе не имеется».

Это кажется даже странным, потому что изображение Огневидной известно с конца XVIII века, а первая такая икона была написана во время войны с Наполеоном.

В новейшей истории именно в день праздника этой редкостной и загадочной иконы — на 23 февраля — пришёлся праздник Красной Армии, называемый ныне Днём защитника Отечества.

Над стезею, окровавленной и длинной,
Над солдатом в предзакатных облаках
Образ светится иконы Огневидной
Без Небесного Младенца на руках.

Нам не ведомо: а что с ней было прежде?
Где явилась, чем прославлена она?
Лишь оставили свой отсвет на одежде
И на лике огневые времена.

Льются марши и молитвы, не смолкая,
Тихий звон разносится окрест,
И глядит она с любовью, опекая
Всех, несущих свой солдатский крест...

Может быть, потому и нет у Неё Младенца Иисуса на руках, что Богоматерь готова принять в объятия всех, опаленных огнём русской истории, павших за Россию.

• Святая великомученица Варвара родилась в Илиополе (нынешней Сирии) при императоре Максимине (305 — 311 гг.) в знатной языческой семье. Отец Варвары Диоскор, рано лишившись своей супруги, был страстно привязан к своей единственной дочери. Чтобы уберечь красивую девушку от посторонних взоров и вместе с тем лишить ее общения с христианами, он построил для дочери специальный замок, откуда она выходила только с разрешения отца. Созерцая с высоты башни красоту Божиего мира, Варвара часто испытывала желание узнать его истинного Творца. Со временем к Диоскору все чаще стали приходить богатые и знатные женихи, прося руки его дочери. Отец, давно мечтавший о замужестве Варвары, был удивлён и огорчён её отказом исполнить его волю. Чтобы отношение дочери к замужеству изменилось, Диоскор разрешил ей выходить из башни и общаться с подругами.

Однажды, когда Диоскор находился в длительном путешествии, Варвара познакомилась с местными христианками, которые рассказали ей о Триедином Боге. Девушка приняла крещение и обещала посвятить Богу всю жизнь. Вернувшись, Диоскор узнал, что его дочь стала христианкой. Он бросился на неё с мечом, но ей удалось убежать.

К вечеру Диоскор нашёл Варвару, а утром передал дочь градоначальнику Маркиану. Правитель, поражённый красотой девушки, уговаривал её отречься от Христа, но Варвара осталась непреклонна. Тогда Маркиан подверг святую пыткам и бросил в темницу. Ночью Варваре явился Христос и исцелил её раны. На следующий день разъярённый Маркиан приказал бичевать девушку, затем отрезать ей груди и провести обнажённой по городу. Святая, выдержав все испытания, была усечена мечом. Казнил её собственный отец, Диоскор.

Мучители не избежали кары: вскоре Диоскор и Маркиан были убиты молнией.

За молитвенной помощью к Варваре обращаются в опасности внезапной смерти или при угрозе от огня. Ей молятся о том, чтобы не умереть без Причастия. Она считается покровительницей шахтеров и артиллеристов, а также Ракетных войск стратегического назначения России.

Диоскор говорит к Варваре,
к дочери обращает слово:

— Варвара, дочь моя, Варвара,
я велю рабам выстроить башню.

У самого берега моря
башню для твоего девства.

Рабы мои выстроят башню
по мысли своего господина.

Два окна они в башне устроят,
одно — на сушу и одно — на море:

одно — во славу богов суши,
одно — во славу богов моря.

Таков приказ господина,
смерть — кара за ослушанье.

— Диоскор, Диоскор, отец мой,
что увижу я в окна башни?

— В окно ты увидишь сушу,
в другое увидишь море.

Косны устои суши,
буйны пучины моря.

Род приходит, и род проходит,
но земля и море — вовеки;

что было, то и будет вечно,
и нет нового под солнцем.

— Диоскор, Диоскор, отец мой,
что увижу я в окна башни?

— Большие звери терзают малых
на суше и в пучине моря;

кривого прямым не сделать,
и человек — злее зверя.

Сердца людей — жёсткие камни,
и слава Кесаря — над миром.

Рука его легла на сушу,
другая рука — на море.

— Диоскор, Диоскор, отец мой,
что услышу я в окна башни?

— Услышишь, как поют на свадьбе,
услышишь, как воют над гробом.

Богатый и бодрый пляшет,
убогий и хворый плачет.

Голос сильного — грозен,
голос слабого — робок.

Голос Кесаря — над миром,
и никто ему не прекословит. —

Диоскор уехал из дома,
в доме — дочь его Варвара.

— Рабы отца моего Диоскора,
примите от меня ласку.

Я накормлю вас досыта
и сама послужу вам на пире,

я сама вам ноги омою
и вынесу отборные яства;

после отпущу вас на волю
на четыре стороны света.

Только сотворите мне милость,
три окна мне устройте в башне,

во имя Отца и Сына
и Господа Святого Духа. —

Диоскор в дом свой вернулся
и на третье окно дивится:

— Варвара, дочь моя, Варвара,
что в третье окно ты видишь?

— Я вижу в рубище славу
и свет — в темнице непроглядной.

Рабы ликуют в оковах,
и дитя смеётся под розгой.

До крови, до кости, до боли,
до конца и без конца — радость.

И земля, и море проходит,
но любовь пребывает вовеки.

— Варвара, дочь моя, Варвара,
что в третье окно ты видишь?

— Я вижу лицо Друга
за сквозными просветами ставней:

на челе Его — кровавые росы,
и в кудрях Его — влага ночи.

Голова Его клонится тяжко,
и нет ей на земле покоя.

Я отворила Ему сердце,
я вкусила от ломимого хлеба.

— Варвара, дочь моя, Варвара,
что в третье окно ты слышишь?

— Я слышу, как поёт дева
в руках мучителей, в темнице:

отнята её земная надежда,
и Жених её с нею навеки.

И никто не научится песни,
что поют перед престолом Агнца;

кто однажды её услышал,
пойдёт за нею навеки.

— Варвара, дочь моя, Варвара,
меч мой творит Кесаря волю.

Моею отцовскою рукою
сотворю я Кесаря волю.

— Да будет воля Отца и Сына
и Господа Святого Духа!

Автор стихов: Сергей Сергеевич Аверинцев (10 декабря 1937, Москва — 21 февраля 2004, Вена) — русский филолог, специалист по позднеантичной и раннехристианской эпохам, поэзии серебряного века. Переводчик, поэт, лектор, член Союза писателей СССР (1985), русского ПЕН-центра (1995), председатель Российкого библейского общества (с 1990), международного Мандельштамовского общества (с 1991), президент Ассоциации культурологов.

Цикл стихотворений «Великие дни» («Четверг», «Пятница», «Суббота») постепенно сложился под впечатлением Святой Пасхи, и вот, спустя время, выносится на ваш суд. «На то, чтобы удержать в стихотворной форме величие Страстной Седмицы, — признаётся Ксения, — ушло немало труда. В процессе сочинения поняла, что для описания самого пасхального торжества не хватит дерзновения, поэтому цикл завершился субботним ожиданием радости».

ЧЕТВЕРГ

Молчат люди напряжённо
У подножия Креста.
Погребальным мерным звоном
Призывает высота.

За окном — апрельский вечер:
Ясно, щебет воробьёв,
Игры ребятни беспечной,
Весной полной до краёв...

Чёрен храм. Огонь лампады
Бросил свет на крестный путь.
Тишина. А душам надо
Горечь высоты вдохнуть.

ПЯТНИЦА

Завеса рвётся словно души,
Плывёт кадильным дымом скорбь.
Так странно: «Отче, С́ыне, Д́уше...»
И храм — иерусалимский гроб.

Пронзительно горьки каноны:
Слова, звучащие раз в год.
А сердце в страхе ждёт поклона,
Что открывает крестный ход.

Шуршание шагов — и вечность.
Остаться бы на высоте.
Стих ветер, задувавший свечи,
Прозрачный воздух загустел.

Зашли обратно, чин закончен,
И мир опять в своих правах:
Изюм для пасхи нужен срочно.
Где вкус полыни на губах?..

СУББОТА

Суббота! Сдерживаем сердце:
Ещё не время, потерпи,
Едва приоткрывая «дверцу»,
Чтоб душу к Пасхе подвести.

Суббота!.. Сомкнуты ладони,
Жизнь пенится за пленкой рук.
Остатки теста на картоне,
Посыпка, формочки вокруг.

Суббота!.. Царственная служба,
Алтарь сияет белизной.
Кулич в тончайшей сетке кружев
Закапан воском и водой.

Суббота!.. Красненькие свечки
Уже оплавлены огнём.
Суббота... Бесконечный вечер...
Воскресни, Господи! Так ждём!..

[07-01-2011] Сегодня, в светлый праздник Рождества Христова, как хорошо на душе!

Давайте же сообща разделим эту радость! — Вместе почитаем стихи и маленький рассказик, написанные специально к Рождеству.

«Доброслов» искренне благодарит авторов!

А вы, наши читатели, обратите внимание на ссылки, ведущие на их авторские странички.

РОЖДЕСТВО ХРИСТОВО

В эту ночь небо стало чуть ближе,
Звёзды — ярче, а души — добрей.
В светлый праздник я чувствую, вижу
Неподдельную радость людей.

Мир ждал чуда…И чудо случилось!
Славь Творца, человеческий род!
И великая тайна открылась,
Что веками хранил старый грот.

Мать Мария, склонившись над Сыном,
Обещала душою, без слов,
Жить с Младенцем судьбою единой
И нести в мир тепло и любовь.

Белый Ангел застыл в восхищенье,
Послан свыше сюда неспроста –
Он свидетель земного рожденья
Богородицы Сына — Христа.

Рождество славьте, сестры и братья!
Снизошла и на нас благодать,
Мы у Бога в надёжных объятьях
И до неба — рукою подать.

Над Вселенной несётся: «Встречайте!».
Свет исходит от радостных лиц...
Прославляйте Христа, прославляйте,
Чья любовь не имеет границ!

РОЖДЕСТВО

Сегодня выпал снег.
Седьмое января.
Вновь начинают бег
Листки календаря.

Ещё, ещё шажок
От Рождества Христа.
Ещё один стежок
По белизне холста.

Сегодня всё бело,
И воздух — чист и свеж,
И на душе — светло,
И даже там — где плешь.

Иду, несу добро,
Что подарил мне Бог.
Пусть будет всем тепло
На крутизне дорог!!!

К РОЖДЕСТВУ

Разбросалась красной ягодой
По крахмальному снежку
Кисть рябины сладкой бархатной
В ночь к Святому Рождеству.

Вновь наполнен город радостным,
Чудотворным и простым
Колокольным звоном благостным,
Возвестившим всем живым

О рождении Божественном
В миг блаженной тишины.
Матерь Божия торжественна,
Слёзы радости видны.

И под этот звон рождественский,
Звон призывный, чистый звон
Прихожане в церкви крестятся,
У Святых стоят икон.

В миг возвышенный, молитвенный,
Покаянный светлый миг
В сердце движется спасительный
Лик Христовый, Светлый Лик.

РОЖДЕСТВО

Вечером зашла в собор Рождества Христова.

Вертеп стоит на подставке, вокруг на полу огородили частоколом дворик, постелили подстилку и положили двух больших овечек, прямо в натуральную величину. Вертеп полон монеток, а на подстилке гора конфет, даже на овечьих спинках несколько конфеток. Не удержалась и тоже положила конфеты на овечек.

В парке большая горка для катания на кругах. На деревьях праздничные лампочки в виде голубых падающих звёзд.

Тепло, бело, тихо и радостно...